Запоздалая рефлексия
Занимательно, что авторство "молитвы" летчика, будучи явно указано в конце поста, триггернуло человека, который копипасту в своем дневнике знаком копирайта пачкать не стал.
Я не знаю точно, чем именно меня самого зацепили стихи из моего предыдущего поста. Совершенно точно, что они несколько пластов разворошили.
1. Написано технически грамотно, со вкусными деталями и подробностями.
2. Чек-лист перед взлетом на авиационном сленге называется "молитвой". Лучший и очень доходчивый пример, это наш фильм Экипаж, когда перед экстренным взлетом на фоне мигающего табло "к взлету не готов", на три голоса идет скороговорка голосового подтверждения включения и проверки систем. В стихотворении это очень грамотно вплетено в диалог уже с самим богом, но и там не все так просто.
3. В обращении ко всевышнему есть некое лукавство. Любая молитва это аутотренинг, но здесь она является еще и моральной индульгенцией, причем с позиции не ничтожного раба божия, а, как минимум, соратника. И это предельно любопытный момент, который надо отметить отдельно.
Этот летчик считает себя карающим мечом господа. Вот так вот, ни больше, ни меньше. Он не просит простить его за нарушение заповеди "не убий", а молит только о поддержке в этом процессе, намекая, что он часть святого воинства. Он просит превратить полет в танец, отпустить грехи и выпустить в небо "стрелка твоего вольного", ибо "аз есмь отмщение". И в этом, наверное, прячется самое страшное. В этой молитве оправдание жуткого, звериного восторга от того, что на кончике твоего пальца висит чья-то жизнь. И не одна, далеко не одна.
Этот эффект описан много где, это одно из проявлений защитных реакций человеческой психики. Например, "приятно сознавать свою силу, сокрытую в девяти двадцатиметровых стволах, в восьмистах с лишним метрах, покрываемых снарядами за первую секунду." Или жуткий оскал танковых экипажей немногочисленных тридцатьчетверок, дорвавшихся до отступающей вражеской колонны, в эйфории полосующих жестяное стадо из всех пулеметов, разрывающих ее осколочно-фугасными снарядами и наматывающих чужое мясо на траки. Но в обращении к богу летчик просит лишь удержать его от мутации в берсерка, уберечь от боевого безумия, -- "Не введи, Господи, во искушение, но избавь от лукавого", -- а не от убийства как такового.
У Лукьяненко в Дневном Дозоре есть очень показательная сцена на этот счет. Если кто не знает, это наш мир, в котором помимо обычных людей есть Иные, попросту говоря, маги, которые условно делятся на Светлых и Темных. Между ними, естественно, присутствует конкуренция и даже прямая вражда, но они скованны неким Договором, мешающим тотальному взаимному истреблению. Обычные люди являются для всех Иных неким ресурсом. Различия этики Светлых и Темных заключаются в том, что первые стараются в большей степени окормлять обычных людей, заботиться о них, а Темные больше сосредоточены на личном эгоизме и комфорте и люди для них именно что неодушевленный ресурс, полезный скот. У Светлых есть фишка, если Светлый чувствует огромную вину за нарушение этики своей стороны, то он может совершить самоубийство, развоплотиться, уйти в Сумрак.
Так вот, в книге есть разговор с американским летчиком, слабеньким Светлым Иным, который совсем недавно активно бомбил Югославию. У пилота нет никакой рефлексии по этому поводу. Ни малейшей. Не то что о развоплощении, даже о тени стыда речи не идет. Зато есть полная и всепобеждающая уверенность, что он все делает абсолютно правильно.
Очень-очень, блин, похоже.
Я не знаю точно, чем именно меня самого зацепили стихи из моего предыдущего поста. Совершенно точно, что они несколько пластов разворошили.
1. Написано технически грамотно, со вкусными деталями и подробностями.
2. Чек-лист перед взлетом на авиационном сленге называется "молитвой". Лучший и очень доходчивый пример, это наш фильм Экипаж, когда перед экстренным взлетом на фоне мигающего табло "к взлету не готов", на три голоса идет скороговорка голосового подтверждения включения и проверки систем. В стихотворении это очень грамотно вплетено в диалог уже с самим богом, но и там не все так просто.
3. В обращении ко всевышнему есть некое лукавство. Любая молитва это аутотренинг, но здесь она является еще и моральной индульгенцией, причем с позиции не ничтожного раба божия, а, как минимум, соратника. И это предельно любопытный момент, который надо отметить отдельно.
Этот летчик считает себя карающим мечом господа. Вот так вот, ни больше, ни меньше. Он не просит простить его за нарушение заповеди "не убий", а молит только о поддержке в этом процессе, намекая, что он часть святого воинства. Он просит превратить полет в танец, отпустить грехи и выпустить в небо "стрелка твоего вольного", ибо "аз есмь отмщение". И в этом, наверное, прячется самое страшное. В этой молитве оправдание жуткого, звериного восторга от того, что на кончике твоего пальца висит чья-то жизнь. И не одна, далеко не одна.
Этот эффект описан много где, это одно из проявлений защитных реакций человеческой психики. Например, "приятно сознавать свою силу, сокрытую в девяти двадцатиметровых стволах, в восьмистах с лишним метрах, покрываемых снарядами за первую секунду." Или жуткий оскал танковых экипажей немногочисленных тридцатьчетверок, дорвавшихся до отступающей вражеской колонны, в эйфории полосующих жестяное стадо из всех пулеметов, разрывающих ее осколочно-фугасными снарядами и наматывающих чужое мясо на траки. Но в обращении к богу летчик просит лишь удержать его от мутации в берсерка, уберечь от боевого безумия, -- "Не введи, Господи, во искушение, но избавь от лукавого", -- а не от убийства как такового.
У Лукьяненко в Дневном Дозоре есть очень показательная сцена на этот счет. Если кто не знает, это наш мир, в котором помимо обычных людей есть Иные, попросту говоря, маги, которые условно делятся на Светлых и Темных. Между ними, естественно, присутствует конкуренция и даже прямая вражда, но они скованны неким Договором, мешающим тотальному взаимному истреблению. Обычные люди являются для всех Иных неким ресурсом. Различия этики Светлых и Темных заключаются в том, что первые стараются в большей степени окормлять обычных людей, заботиться о них, а Темные больше сосредоточены на личном эгоизме и комфорте и люди для них именно что неодушевленный ресурс, полезный скот. У Светлых есть фишка, если Светлый чувствует огромную вину за нарушение этики своей стороны, то он может совершить самоубийство, развоплотиться, уйти в Сумрак.
Так вот, в книге есть разговор с американским летчиком, слабеньким Светлым Иным, который совсем недавно активно бомбил Югославию. У пилота нет никакой рефлексии по этому поводу. Ни малейшей. Не то что о развоплощении, даже о тени стыда речи не идет. Зато есть полная и всепобеждающая уверенность, что он все делает абсолютно правильно.
Очень-очень, блин, похоже.
