Раз два три

 По древнегреческой традиции, чтобы земля не налетела на небесную ось, мой день рождения после тридцати лет должен быть совершеннейшим дерьмом. Если он будет хорошим завтра и мне понравится, это, вероятно, будет последний день мироздания таким, каким мы его знаем. Считайте, я плачу своим несчастьем за спокойствие мира.

"У нее же, наоборот, тело узкое, как стручок; до смешного маленькое личико, носатое, птичье. Зато она держится прямо, что правда, то правда; и у нее красивые руки и ноги; и одевается она хорошо, особенно если вспомнить, как она мало на это тратит. Но в последнее время – странно – об этом своем теле (она остановилась полюбоваться на голландскую живопись), этом теле, от которого никуда не денешься, она забывает, просто забывает. "

Тело снова тяготеет к спазму, заканчивается действие укола, у государства на мой счёт опять какие-то задержки и неурядицы, - впрочем, наверно, я жалуюсь больше для вида. 
" Ей несладко пришлось, и ей было просто смешно глядеть на эту девчонку. Ладно, вот выйдешь замуж. Ты из себя-то ничего, думала миссис Демпстер. Выйдешь замуж, тогда и узнаешь. Стряпня, то да се. У каждого мужика своя повадка. Знать бы все заранее – я б согласилась, а? – думала миссис Демпстер, и ей очень хотелось шепнуть кое-что Мейзи Джонсон и почувствовать на изношенном, старом лице поцелуй; чтоб ее поцеловали. Из жалости. Да, тяжелая была жизнь, думала миссис Демпстер. Чего только не отняла. Радость; внешность и ноги. (Она подтянула под юбку культи.)"

Как оно вообще, целоваться? Тоже все в прошлой жизни. 

Не стыдно признать, что твой праздник зависит от других людей. Я не верю в то, что если купить себе велосипед сейчас, то провалишься в детство с велосипедом. Чего не было, того не было. 
Два дня назад мы отпустили нашего любимого, шикарного бойца, палец от которого не сгибается полностью до сих пор, - я выла, руководство явно хотело дать мне в рог, потому что не надо добавлять трагедии рыдающим хозяевам, но смирилось. Он был особенный, я плачу до сих пор, - периодически.

"

Я вновь недавно в те места
Пришел издалека.
Разрушен дом, и лес сгорел,
И высохла река.

Всё было чуждым, как во сне,
Мне кажется с тех пор,
Что жизнь моя приснилась мне
И снится до сих пор." 

Почему-то все там теперь маленькое: маленькая дорога, маленький лес, маленькая церковь. Заросли там, где было пусто, и пусто там, где был лес. Оказаться бы сейчас там, или за несколько станций, в зачарованном мире святых источников, ключей, часовен и аллей, где восстает Древний Египет. 

Восемь - и у тебя нет хомяка, тридцать восемь - и у тебя нет хомяка. Стоило ли взрослеть?