Мы давно пишем, что с точки зрения родной бюрократической вертикали СВО - это один из нацпроектов. Есть безопасные и качественные дороги, есть комфортная городская среда, а есть - специальная военная операция. Принята программа, выделен бюджет, назначены исполнители. Нацпроект находится на личном контроле первого лица, по его ведению проходят регулярные совещания.
Мы давно пишем, что население воспринимает СВО как сервис: большая часть страны в войну не вовлечена и ждет от руководства результат. Болеет за результат, но мало что для него делает. Этот общественный договор сложился с первых дней СВО, а история с частичной мобилизацией показала его суть.
Мы давно говорим и пишем от том, что такое положение дел не может продолжаться вечно. Летом 2024 я предположил, что рубеж - четыре года. Так и вышло: на пятый год война начинает в полный рост вторгаться в жизнь простых обывателей, в нашу с вами жизнь.
При этом по метрикам все идет успешно, и оптимизм Кремля понятен: Украина действительно проигрывает на поле боя, ее атаки вглубь России не несут стратегических рисков, запас прочности у российской экономики огромен, крупнейшая в истории торговая война выродилась в клоунские пакеты евросанкций, да и в целом время работает на нас.
Однако неправильное восприятие войны обществом стратегические риски несет, да еще какие. Этот эффект подмечает коллега Тебин:
"У обывателя формировалось впечатление, что если его положение и состояние не ухудшаются или даже улучшаются, то и ситуация на фронте стабильна или улучшается. А если его личное положение и состояние ухудшаются, то и общая ситуация тоже.
Этим-то искаженным восприятием реальности и причинно-следственных связей и рассчитывает воспользоваться враг. Когда русская армия давит по всему фронту, когда материальные и человеческие ресурсы противника истощаются бить он будет туда, где эффект как материальный, так и психологический на Россию и ее народ окажется максимальным.
Обеспечить нужное восприятие - ключевая задача внутренней политики. Кремль, однако, продолжает транслировать прежнюю линию: вот где-то есть успешно идущая СВО, где-то есть переговорный трек с США, а здесь, в тылу, имеются временные трудности от террористических атак киевского режима. И всё это как бы отдельно, и вообще, скоро все закончится."
На пятый год войны фальшивость этой линии режет глаз все сильнее. То, что начиналось как полицейская спецоперация, еще тогда, в 2022-м, превратилось в нашу войну за независимость, которая поначалу действительно шла где-то там, но теперь начинает касаться всех.
Эта линия постоянно заставляет власть брать у общества кредиты доверия. Сейчас обыватели выдали очередной такой кредит: все готовы перетерпеть нехватку бензина, ну вы там типа разберитесь, а мы пока мемчики посочиняем. Путин публично пообещал, что ситуация с бензином и вообще с налетами в тылу скоро наладится, и этого от него ждут.
Но может и не наладиться. Я бы скорее ожидал, что дальше будет хуже: зиму европейская часть страны вполне может встретить с перебоями в электричестве и отоплении - во всяком случае, противник постарается это устроить.
И дальнейшее будет зависеть от того, как это воспримет общество: как очередную неудачу власти или как неизбежную жертву, как вклад в общее дело в борьбе за независимость России. Во втором случае это нормально: я лично готов постоять в очереди за бензином, так как понимаю, ради чего все это. Нужно, чтобы понимали если не все, то хотя бы большинство.
Все четыре с лишним года СВО постоянно говорят о мобилизации. Нам не нужна сейчас мобилизация в армию: людей на фронте хватает. Нам не нужна мобилизация в тылу: промышленность успешно выполняет оборонный заказ.
Нам нужна мобилизация моральная. Нужно понимание, что мы все делаем общее дело, даже не участвуя в нем напрямую. Мы воюем не с Украиной, мы воюем с Западом, который воюет с нами руками Украины. Разгром Украины вырвет у Запада эти руки и определит будущее нашей страны на десятилетия вперед.
Объяснить это обществу, сплотить его и поднять на общее дело - задача власти и лично Путина. Причем задача самая неотложная.
Тут собственно старая и довольно иззвестная проблема. Противник ведет войну тотальную, мы же до сих пор ведем войну ограниченную. Это касается как собственно войны, так и выстраивания коммкниации власти и общества в отношении войны. Лишь в 2026 году наконец то дозрели назвать войну войной. Противник разумеется терпя поражения на фронте будет пытаться качнуть тыл, в расчете на то, что произойдет внутренняя деструкция РФ. Под разговоры про "дух Анкориджа" и "стремление к миру".
(с)
