- эту фразу вновь и вновь повторяет робот из рассказа Рэя Брэдбери "Будет ласковый дождь"
Только его больше некому услышать: случилась ядерная война, и от людей остались лишь тени на стенах.
Рассказ начинается с говорящих часов, которые бодро отсчитывают ход времени: "тик-так, семь часов, семь утра, вставать пора!" Часы настойчиво зовут к завтраку, хотя дом давно пуст. Плита послушно готовит восемь тостов, четыре яичницы и бекон.
Голос с потолка кухни напоминает, что сегодня 4 августа 2026 года, у хозяина день рождения, годовщина свадьбы Тилиты и что пора платить за воду и газ. Никто не откликается. Дом на протяжении всего рассказа продолжает жить обычной жизнью. Крохотные роботы-мыши выбегают из щелей в стенах и убирают несуществующую пыль, распылители поливают сад, а стены детской комнаты вечером превращаются в саванну с жирафами и львами, потому что настало "время детской передачи". Вместо обыкновенной человеческой трагедии автор показывает, что с людьми или без них жизнь будет продолжаться.
Дом не понимает, что случилось. Он не горюет, просто продолжает делать то, на что запрограммирован, вплоть до одержимой, почти параноидальной бдительности:
"Этот дом вздрагивал от каждого звука. Стоило воробью задеть окно крылом, как тотчас громко щелкала штора и перепуганная птица летела прочь. Никто - даже воробей - не смел прикасаться к дому! Дом был алтарем с десятью тысячами священнослужителей и прислужников, больших и маленьких, они служили и прислуживали и хором пели славу. Но боги исчезли, и ритуал продолжался без смысла и без толку".
Здесь рассказ поднимает вопрос, актуальный и для наших дней: способна ли техника заметить исчезновение того, ради кого была создана? Соль в том, что нет. Мы окружаем себя машинами, наделяем их смыслом своего существования, но они просто исполняют свои функции - не более того.
Один из самых пронзительных эпизодов рассказа - появление собаки: истощённый, покрытый коростой пёс вбегает в открывшуюся на его лай дверь, мечется по пустому дому в поисках людей:
"Пес побежал наверх, истерически лая перед каждой дверью, пока не понял, как это уже давно понял дом, что никого нет, есть только мертвая тишина. Он принюхался и поскреб кухонную дверь, потом лег возле нее, продолжая нюхать. Там, за дверью, плита пекла блины, от которых по всему дому шел сытный дух и заманчивый запах кленовой патоки. Собачья пасть наполнилась пеной, в глазах вспыхнуло пламя. Пес вскочил, заметался, кусая себя за хвост, бешено завертелся и сдох. Почти час пролежал он в гостиной".
Мыши-уборщики деловито избавляются от тела: для дома это просто ещё одна бытовая задача, наравне с пылью или небрежно упавшими крошками.
Вечером дом предлагает хозяйке послушать стихи и, не получив ответа, сам выбирает стихотворение Сары Тисдейл. Так механический голос декламирует стихи о природе в пустой комнате, где кресла стоят друг против друга, а занять их некому:
Будет ласковый дождь, будет запах земли.
Щебет юрких стрижей от зари до зари,
И ночные рулады лягушек в прудах,
И цветение слив в белопенных садах;
Огнегрудый комочек слетит на забор,
И малиновки трель выткет звонкий узор.
И никто, и никто не вспомянет войну,
Пережито-забыто, ворошить ни к чему.
И ни птица, ни ива слезы не прольет,
Если сгинет с Земли человеческий род.
И весна... и весна встретит новый рассвет,
Не заметив, что нас уже нет.
Рассказ был написан на фоне сильнейшего страха перед атомной войной, охватившего Америку после Хиросимы и Нагасаки. Он был впервые опубликован в 1950 году, всего через пять лет после атомных бомбардировок и через год после первого советского ядерного испытания, - на пике общественной тревоги, которая позже выльется в школьные учения "Duck and Cover" ("пригнись и прикройся") и строительство домашних бомбоубежищ.
Отпечатки людей на обугленной западной стене дома - "тени Хиросимы". В рассказе это пять уцелевших пятен краски: мужчина, косящий газон, женщина, наклонившаяся за цветком, мальчик, подбросивший мяч, и девочка, тянущая руки, чтобы его поймать. Всё остальное - тонкий слой обгоревшего дерева. Для читателя 1950 года это память о реальных силуэтах людей, выжженных вспышкой взрыва на камнях и асфальте Хиросимы.
Название рассказа, как вы уже поняли, Брэдбери взял у стихотворения американской поэтессы Сары Тисдейл, написанного в 1918 году - на фоне окончания Первой мировой войны и пандемии испанского гриппа. Природа не заметит исчезновения человечества, весна всё равно придёт. Брэдбери берет эту идею в основу и своего сюжета: дом, то есть человеческая цивилизация в миниатюре, так же слепо продолжает свой цикл, не замечая, что заботиться уже не о ком. Мир безразличен к судьбе человека.
В финале сломанная ветка разбивает окно, бутылка с пятновыводителем разливается по плите, и дом до последнего сражается за собственное существование: тушит огонь водяными насосами, высылает роботов с химической пеной. Но огонь неумолим: он уничтожает картины Пикассо и Матисса, слизывая маслянистую корочку, и постройка гибнет, как живое существо, с "содроганием костей" и предсмертными голосами, которые гаснут один за другим.
На востоке медленно занимался рассвет. Только одна стена осталась стоять среди развалин. Из этой стены говорил последний одинокий голос, солнце уже осветило дымящиеся обломки, а он все твердил:
- Сегодня 5 августа 2026 года, сегодня 5 августа 2026 года, сегодня...
Через год после публикации рассказ вошёл в сборник "Марсианские хроники", где стал одной из самых мрачных глав книги, посвящённой освоению космоса и тому, как человечество раз за разом воспроизводит собственную склонность к разрушению.
