Зарегистрируйтесь без указания e-mail всего за 1 минуту! Скорее нажмите сюда!
Amor Ex Machina? Maybe.
 

Солнечный зайчик

вернуться на 18 стр. списка историй

Я врач-реаниматолог травматологического отделения "Склифа", в своей жизни видел очень многое: смерть и слезы, радость и отчаяние, гнев и угрозы, но этот февральский день я запомнил на всю жизнь...

Вечером "скорая" привезла женщину: она попала в автомобильную аварию. Ее состояние было очень тяжелым, множественные переломы, порезы битым стеклом, большая кровопотеря, но особенно сильно пострадали почки. На вид женщине было чуть больше тридцати, красивая, с длинными светлыми волосами и голубыми глазами.

Я редко испытываю к своим пациентам какие-то чувства: мне нельзя отвлекаться, ведь это работа, личным ощущениям здесь не место, но эта женщина мне понравилась. Я ловил себя на мысли, что она хороша, что в ней есть какая-то неуловимая женская привлекательность, изюминка, которую мы, мужчины, любим в женщинах.

Операция прошла успешно, угроза жизни миновала. Женщина осталась лежать под аппаратом, который контролировал ее дыхание и работу сердца. Обычно я не интересуюсь кто мой пациент - какая разница? Главное - это человек. В этот раз я почему-то спросил у медсестры, есть ли данные по этой женщине. Узнал, что зовут ее Зоя, не знаю почему, но мысленно я назвал ее Зайкой. Было уже около трех часов ночи, я чувствовал себя смертельно уставшим и прилег в каморке на кушетке. Сколько я спал - не знаю, мне показалось, что всего мгновение. Сквозь сон я услышал голоса, которые были сначала приглушенными, но потом тональность стала нарастать. Я с трудом открыл глаза, поднялся с кушетки, выглянул за дверь.

В конце коридора я увидел странную картину: медсестра, активно жестикулируя, с резким шепотом выталкивала в дверь какого-то мужчину. Он стоял как вкопанный, не двигаясь назад, и о чем-то просил ее. Я подошел к этой странной паре.
- Как Вы сюда попали? Немедленно уйдите! - шипела сестра.
- Девушка, милая, - молил мужчина. - Я прошу Вас, только одним глазком. Что с ней? Она жива?
- Я сейчас вызову охрану, - не унималась сестра.
- Кто Вы? Как Вы сюда попали? - спросил я.

Мужчина взглянул на меня. На вид ему было около пятидесяти. Он был чуть выше среднего роста, достаточно крепко сложен, в волосах седина. Но больше всего меня поразили его глаза. В них были и боль, и отчаяние и решимость. Я понял, скорее даже - почувствовал, что он никуда не уйдет, пока не получит то, ради чего он пришел сюда.
- Доктор, она жива?
- Кто? - спросил я, хотя сразу понял о ком идет речь, и тут же ответил: - Жива.
Минуту мы молча смотрели друг на друга. Я вдруг заметил, что в глазах его стоят слезы, он резко взмахнул головой, словно ему стало стыдно за свою слабость.
- Доктор, насколько тяжело ее состояние?
- Сейчас сказать трудно. Надеюсь, что худшее уже позади.
- Могу я увидеть ее?
- Нет, это исключено. Утром придете и получите информацию о ее здоровье.
- Доктор, я никуда не уйду. Я должен быть рядом с ней.

Я поймал его взгдяд: его глаза горели такой неистовой решимостью, граничащей с безумием, что мне стало не по себе. Я растерялся: что делать? Еще не хватало здесь шума и драки. Пока прибудет охрана, бог весть, что он тут успеет натворить. Я попытался успокоить его:
- Уважаемый, не знаю как Вас, я прошу, идите, пожалуйста, домой. Я готов встретиться с Вами утром и обо всем поговорить.
- Доктор, я должен увидеть ее. Я заплачу любые деньги.
- Ну-у, - протянул я. - Все, разговор окончен, я вызываю охрану.
Он дернулся и схватил меня за плечи:
- Простите. Я... я... я не знаю что говорю. Если надо, я готов выполнить здесь любую работу, помыть полы, туалеты, только бы хоть одним глазом взглянуть на нее.
- Я не имею права. Поймите, здесь у нас тяжелобольные, им нужен покой. Своим поведением вы только навредите ей.
- Я прошу Вас, - тихо произнес он. Его глаза потухли, и теперь в них было только одно отчаяние.

Не знаю почему, но я вдруг почувствовал уважение к этому человеку, к его боли, к его страданию.
- Только пять секунд, обещайте мне.
- Я обещаю, - он сбросил на пол свою дубленку, я протянул ему халат.
Мы подошли к окну ее палаты: она лежала неподвижно. Мягкий притушенный свет падал на ее лицо. В эту минуту я пожалел, что я не был художником: я мог бы написать ее портрет. Мужчина стоял неподвижно, прижавшись лицом к стеклу. Казалось, что самого его здесь нет, что передо мной только его телесная оболочка, а сам он там, возле нее. Я тронул его за плечо, он обернулся: по его щекам текли слезы, сейчас он их не стеснялся. В его глазах было столько света и любви, столько в них было щемящей душу теплоты и нежности, что я почувствовал, как комок подкатывает к моему горлу. Он снова повернулся к окну. Его губы шептали: "Зайка моя, солнышко мое, единственная моя..." Я поймал себя на мысли, что тоже назвал эту женщину Зайкой. Но так, как произносил это имя он, с такой любовью и нежностью, я никогда бы не смог повторить.

Я провел его в свою комнату и усадил на кушетку, вынул из шкафа банку со спиртом и налил ему в стакан. Он выпил залпом, и как мне показалось, даже не понял, что пьет.
- Простите, - почему-то сказал я, словно был в чем-то виноват.
- Что Вы, - глухо ответил он. - Это Вы меня простите.
- Что я могу для Вас сделать?
Он улыбнулся мягкой улыбкой: - Не для меня. Для нее. Сделайте все, что можно, лишь бы она была жива.
- Я сделал все, что мог. У нее серьезные травмы, но, я уверяю Вас, мы стабилизировали ее состояние. Сейчас ей нужен отдых. Возможно, будут еще операции: у нее повреждены почки.

Он вздрогнул.
- Ее жизнь все еще в опасности?
- Я не могу ничего гарантировать. Но, я уверяю Вас, что не отойду от нее, пока ее жизни будет что-то угрожать и сделаю все от меня зависящее.
- Спасибо. Я верю Вам.
Я налил еще спирта, и он начал рассказывать:
- Это началось почти пять лет тому назад, я тогда работал в одной конторе компьютерщиком. Мы искали товароведа, и Зайка пришла к нам по объявлению. У нее был небольшой стаж работы и мало опыта, но шеф просто растаял от нее: она могла очаровать любого мужчину.

Поначалу мы общались редко, от силы пару раз в месяц я приходил в кабинет, где она работала вместе с другими товароведами и кладовщиками, чтобы установить или настроить какую-нибудь программу. В их кабинете всегда было весело, там царила какая-то радужная обстановка, там никогда нельзя было увидеть смурых лиц. Зайка всегда словно светилась каким-то искрящимся, озорным, но в то же время добрым и теплым светом, ее улыбка была такая чистая и светлая, а из голубых глаз словно брызгали озорные искорки. Мысленно я стал называть ее Солнечным Зайчиком: она действительная была словно соткана из солнечных лучей. Я стал замечать, что стараюсь заходить к ним чаще, что думаю о ней, что иду на работу только с одной мыслью: увидеть ее.

Он помолчал, собрался с мыслями, и продолжил:
Наступил ее день рождения. В тот день Зайка пришла особенно красивая. Нет, я не прав, она просто не могла быть некрасивой. Но в тот день к нам в офис вошло солнышко. Она вся светилась, и можно было ослепнуть от ее лучей. Наконец, настал вечер, мы собрались за столом, налили шампанского. У меня было приготовлено тайное оружие, которым я надеялся очаровать Зайку: я привез гитару. Когда все уже достаточно набрались, я достал ее и стал петь. Я пел для нее, только для нее: "Очарована, околдована, с ветром в поле когда-то повенчана..." Для меня больше никого не существовало вокруг, весь мир сосредоточился в ее глазах. Я пел и смотрел в ее волшебные глаза, ради этих глаз в те минуты я бы отдал свою жизнь.

В тот вечер я поехал проводить ее домой. Зайка сидела рядом на сиденье, она была чуть пьяна. Мы перекидывались ничего не значащими фразами, шутками. Я вдыхал ее чарующий аромат, и всякий раз, когда я, переключая скорость, случайно касался ее ноги, меня словно пронзало током, к горлу подкатывал сладкий комок желания. Да, я безумно желал эту женщину. Может быть, это прозвучит банально, но как поется в той арии: "Я душу дьяволу продам за ночь с тобой". Я бы - продал.

Когда я остановил машину рядом с ее домом, было около полуночи. Она пошутила насчет того, что немножко перебрала, потом вдруг подняла на меня свои голубые глаза и тихо сказала: "Проводи меня, уже поздно. Вдруг по дороге кто-нибудь обидит одинокую девочку". Она взяла меня под руку, и мы вместе подошли к ее подъезду. Я хотел что-то сказать, но во рту вдруг все пересохло, язык словно прилип к небу. Она остановилась, повернулась ко мне и заглянула в мои глаза. Я стоял словно истукан, не в силах что-то сказать, в голове все кружилось. "Пойдем ко мне", - вдруг сказала она. Ничего не соображая, на ватных ногах, я вошел вслед за ней в подъезд, мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. Она опередила мой вопрос: "Дома никого нет: муж на работе, а Юля на даче у бабушки".

Это была безумная ночь, от такого счастья можно было действительно сойти с ума. Я далеко не пуританин, но такого урагана, такого цунами страсти и счастья я не испытывал никогда в своей жизни. Я целовал каждую ее клеточку, каждый волосок, каждый ее ноготок, я захлебывался от желания. В тот миг я молил бога, чтобы эта ночь никогда в жизни не закончилась или чтобы он послал мне смерть на пике блаженства. Но ночь прошла, и я остался жив. Не помню, что я тогда врал дома, с женой были не самые лучшие отношения, и она уехала к матери. С тех пор для меня больше никого не существовало в мире, кроме Зайки. Жизнь разделилась на трехдневки: ее муж работал администратором в каком-то элитном отеле сутки через трое, и этот день его работы становился ночью нашего счастья. Я украдкой пробирался к ее квартире, тихонько открывал незапертую дверь, а на пороге меня ждала моя богиня, мое счастье, моя радость. Я подхватывал ее на руки, целовал, кружил, а потом была безумная ночь любви. Обессилев под утро, она роняла свою прелестную головку на мою грудь и безмятежно засыпала ангельским сном, рассыпав свои светлые волосы по моему лицу. Я лежал неподвижно, стараясь дышать через раз, чтобы не потревожить ее трепетный сон, целовал губами ее волшебные волосы, вдыхал пьянящий аромат ее тела, гладил ее нежную шелковистую кожу. Я сжимал Зайку в своих объятиях и боялся закрыть глаза, чтобы не упустить своего счастья. Я слышал, как бьется ее сердце, как волнительно поднимается от дыхания ее грудь. Меня накрывала волна безмерного, неземного блаженства, которое, наверное, бывает только в раю.

Он вдруг закашлялся. Замер.
- Простите. Я не должен был этого говорить. Простите мою несдержанность.
Я молчал, не в силах произнести ни слова. В этот миг я почувствовал, что безумно завидую этому человеку, его страсти, его любви. Боже, я даже не представлял, что можно так любить.
- Вы не сказали ничего дурного, Вам не в чем извиняться. Я могу только завидовать такой любви. Ободренный, он продолжил рассказ:
Зайка любила меня, я знал это, я чувствовал это, я пользовался этим. Однажды я серьезно заболел: воспаление легких. Состояние было очень тяжелым, жизнь висела на волоске. Когда я очнулся в больнице, первым, кого я увидел, был мой Солнечный Зайчик: она взяла отгулы на работе и ухаживала за мной, что она врала мужу - не знаю. Она давала мне лекарства, кормила и поила меня из ложечки, звала медсестру и врача, когда мне было совсем плохо. Наверное, без ее любви, без ее заботы, без ее тепла и нежности, я бы не выжил.

Он зашагал по комнате.
- Вы знаете, там, в больнице, где я лежал, один аспирант собирал данные для своей диссертации. Тема была связана с заболеваниями почек, и он готовил труд о совместимости почек при пересадке. Я мало что понимаю, единственное что запомнил, что существуют двенадцать показателей совместимости донорских почек. По-моему, совпадений должно быть не менее девяти, для того чтобы почка не была отторгнута организмом. Мы с Зайкой согласились принять участие в сборе информации. Вы представляете, у нас оказалось одиннадцать совпадений, аспирант сказал, что такого не бывает даже у близких родственников. Зайка тогда тихо сказала: "Знаешь, если, не дай бог, такое случится, я отдам тебе свою почку". Я хмыкнул: Да ну тебя, типун тебе на язык, ты не нужна мне частями, ты нужна мне только целиком. В ту минуту я бы сам всего себя отдал частями, кусками за ее жизнь.

Дверь нашей комнаты неожиданно раскрылась, на пороге стояла медсестра:
- Игорь, звонил Владимир Николаевич, он идет к нам. Смотри, могут быть неприятности.
- Хорошо, я разберусь, - ответил я. - Выходить уже поздно, останьтесь пока здесь, - обратился я к мужчине. - Я думаю, он ненадолго, а потом я провожу Вас.

Я вышел в коридор, плотно прикрыв за собой дверь: в отделение вошел профессор.
- Ну, что ангелы-хранители, как тут у нас?
- Все в норме, Владимир Николаевич.
Он подошел к стеклу палаты моей больной.
- Красивая женщина. Жаль, не повезло...
- Ну, что Вы, Владимир Николаевич, все нормально, она еще бегать будет.
- Бегать-то, может и будет. С костями, по-моему, особых проблем нет. А вот с почками...
- Но, Владимир Николаевич... - я покосился на дверь своей комнаты.
- Да-да, ты прав, мы, конечно, поставим ее на очередь за донорской почкой. Но, ты прекрасно знаешь, ее можно ждать годами.

Я не мистик, но в тот момент мне показалась, что она как-будто услышала наш разговор, по ее лицу скользнула гримаса, и в тот же миг запищал датчик, сигнализирующий остановку сердца, мы бросились в палату. Ее лицо стало смертельно бледным. Мои руки дрожали, я готов был разревется, как ребенок, но нельзя было терять ни секунды. Сердце не работало, я стал руками массировать ее грудную клетку. Ну, же дыши, дыши, Зайка! Каждый раз, поднимая голову, я смотрел на ее красивое лицо и молил бога помочь нам. Я почувствовал, что люблю эту незнакомую мне женщину, историю любви которой я только что узнал. Мне вдруг показалось, что это был я, что это со мной все произошло, что это я любил и безумно люблю эту женщину, которая стала мне в этот миг дороже всего на свете. Неожиданно мне показалось что словно кто-то невидимый, неуловимый присутствует здесь, рядом с нами, что он помогает нам спасти ее, держит в своих ладонях ее руки, целует ее губы. Это он силой своей любви, своим теплом не дает уйти ее душе, он держит ее на этом свете. Мне показалось, как-будто солнечный зайчик пробежал по стене.
- Есть пульс, - где-то в стороне услышал я голос.

Мои руки словно окаменели и профессор чуть ли не силой оттащил меня от нее. Я вышел из операционной, голова кружилась, я был словно в тумане. Вдруг меня словно ударило током, я резко обернулся на свою каморку: дверь была полуоткрыта. Я медленно подошел к двери и открыл ее. Мужчина полулежал на кушетке, голова упала на его руки. На мгновение я оцепенел, не в силах поверить в случившееся. Я подошел к нему и приподнял его голову, он медленно завалился набок. В груди, в сердце торчал медицинский скальпель, в своих пальцах он сжимал ее фотографию. На столе лежали записка, написанная резким, скачущим почерком: "В моей смерти прошу никого не винить. Я добровольно принял это решение в состоянии полного разума и ответственности. Мои внутренние органы, особенно почки, прошу (зачеркнуто, исправлено на "требую") использовать для спасения умирающей. Это моя последняя воля. Прошу исполнить ее неукоснительно. Я верю (подчеркнуто), что вы спасете ее. Я МОЛЮ ТЕБЯ, ЖИВИ! Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, МОЙ СОЛНЕЧНЫЙ ЗАЙЧИК!"

Уже потом меня заставляли писать объяснительную записку, приезжала милиция. Меня еще долго таскали в милицейские органы, требовали разных объяснений. Но все это было потом. Самое главное - операция по пересадке почек прошла успешно, Зайка осталась жива...

Обсуждение на форуме

Ну сколько раз можно говорить - чтобы писать на форум, вам необходима одноминутная регистрация! Подводите мышку сюда, и нажимаете! Всего делов!

Хотите поделиться своей житейской историей и, возможно, заработать 100+ фишек?

Попасть в "15 мин. Славы" ⇩