"Петрарка" (MacLeod)
стр. 6 из 17, стих №7965

MacLeod    ® 44 года

Венок сонетов

I

В огне любви я Фениксом сгораю!
В который раз, окончив бытиё
На Алтаре, из пепла воскресаю,
И в том предназначение моё.

Я Феникс, и горжусь своим уделом, -
Служить примером для племён мирских.
Настанет день расставшись с бренным телом,
Мой дух бессмертный перельётся в стих.

О, сколько раз невиданною птицей
Я жаждал в поднебесье устремиться,
Предчувствуя стремительный полёт.

Но остаюсь в плену земных забот.
Я немощен - мощна моя темница.
Душа моя на части сердце рвёт.

II

Душа моя на части сердце рвёт.
Стучат в висках раздувшиеся вены.
Долбит таран расшатанные стены,
И скоро осаждённый град падёт.

Укол короткий... Стынет кровь... И вот:
Я упаду, роняя клочья пены,
Потухнет взор, слезою замутненный.
Чуть слышным стоном жизнь моя уйдёт.

О, сколько раз себе я представлял
Момент "желаемого избавленья"
"Бессмертной сути" от "земных тенет"!

Но трусостью желанья подавлял.
Душе моей лишь Смерть успокоенье.
Ей злая страсть покоя не даёт.

III

Ей злая страсть покоя не даёт.
Болезнь души что может быть ужасней?
Чума ничто. Зато куда опасней,
Когда весь мир безумье захлестнёт.

День ото дня недуг мой всё сильней.
От самого себя, увы, не скрыться.
И чем скорей пытаюсь я забыться,
Тем пробуждение моё страшней.

Бессонны ночи. Дни, как в полудрёме.
Где тьма, где свет уже не различаю.
Мой дух устал, мой остов истощён.

Но лишь сомкну без сил глаза в истоме,
Как крик мой собственный прочь гонит сон.
От боли я уже изнемогаю.

IV

От боли я уже изнемогаю.
Сопротивляться больше нету сил.
Я сдался, я уже не тот, что был,
И подвигов уже не совершаю.

Я каждый шаг свой наперёд считаю,
Я улыбаюсь на пинки верзил
И тем, кого я раньше поносил,
Я над собой глумиться позволяю.

Всего себя я жертвой беспорочной
Кумиру равнодушному принёс,
И на Алтарь горящий возлагаю.

Ты жребий мой определила точно.
"Но", - вновь себе я задаю вопрос,
"Но ведомо ль тебе, как я страдаю?"

V

Но ведомо ль тебе, как я страдаю?
Последнюю надежду потеряв,
Я больше никому не доверяю,
И на доверье не имею прав.

Я Феникс. Я чудовище. Я гений.
Быть красотою мира сотворён,
Но, силою божественных велений,
Бессмертною душою наделён.

Само моё существованье - дивно.
Моё проклятье и предназначенье:
Покуда время не замедлит ход,

Жить, умирать, не знать отдохновенья.
Я горд собой. Мне от себя противно.
Калёная игла мой разум жжёт.

VI

Калёная игла мой разум жжёт.
И день и ночь одна и та же боль.
Я к ней привык. Кровавая мозоль
От растираний вряд ли заживёт.

Я раб, благославляющий свой гнёт.
Я доктор, сыплющий на рану соль.
Без дум бубня зазубренную роль,
Я знаю, кто букет мне поднесёт.

Все помыслы, эмоции и чувства
Необходимо тщательно скрывать
И лицемерье возвести в искусство.

Любить не грех. Грех это показать.
Ни взгляд, ни вздох меня не выдаёт.
Огнём объят и холоден, как лёд.

VII

Огнём объят и холоден, как лёд.
Я научился сдерживать порывы.
Естественность, как свойство, отомрёт
Там, где в цене уменье быть красивым.

Три основанья моды, три кита:
Изысканность, манерность, стильность.
Пред ними отступает красота,
Из них и формируется красивость.

Надменная улыбка на устах,
Холодный, отрешённый блеск в глазах,
А руки скрещены подчёркнуто скучаю.

Нетяжкий труд изображать эстета.
Но знаешь ты, чего мне стоит это?
Я сам себя собой изничтожаю.

VIII

Я сам себя собой изничтожаю.
Но не виню тебя в своих мученьях.
Не дай мне Бог ввести тебя в смущенье,
Ведь от тебя я больше всех скрываю.

Прозрачные намёки отметая,
Сношу безропотно все оскорбленья,
И, трезво подбирая выраженья,
На дерзости корректно отвечаю.

Так день за днём в глупейшем представленьи
Тружусь над ролью до изнеможенья.
Сизифов труд сравнится ли с моим?

Лицом изображая небреженье,
Я совершаю жертвоприношенье,
Лишь дорожа спокойствием твоим.

IX

Лишь дорожа спокойствием твоим,
Я облачился в серые одежды.
Полмира позади, но пилигрим
Не льстит себя несбыточной надеждой.

Усталый, свой он продолжает путь.
Сквозь дыры и прорехи ветер свищет.
Не думает о том, куда свернуть.
Ни бури, ни покоя он не ищет.

Бездомный, он не сеет и не жнёт,
Лишь подаянья скромно принимает.
Несчастен? Нет. Он просто так живёт.

А я ему невольно подражаю:
Лишённый Солнца царственных щедрот,
В тень ухожу и Призрака играю.

X

В тень ухожу и Призрака играю.
В фаворе при дворе другой шутник.
Сколь переменчива любовь владык,
О том, увы, не понаслышке знаю.

Мне дали знать, что роль моя иная.
Хотят, чтобы от света я отвык.
Коснеет понемногу мой язык.
Остротами его не упражняю.

Но я зачем-то нужен хитрецам,
Что расставляют на полях Фигуры,
Интриги облекая в мишуру.

Привычка иногда сильней натуры.
И, продолжая давнюю игру,
Я уксус пью для бледности лица.

XI

Я уксус пью для бледности лица,
Я сочиняю слёзные сонеты,
Освоил даже ремесло певца,
Рву глотку от заката до рассвета.

Неужто можно паву соблазнить
Небритостью на неумытой роже?
Кому охота пугало любить?
Влюблённые все меж собой похожи:

Мы из своей любви кумир творим
И жертвуем ей самоистязанья.
Но что приятней нежность иль страданье?

Несчастен кто любовью не любим.
Лети, куда влекут тебя желанья,
Подрезав крылья жалобам своим.

XII
Подрезав крылья жалобам своим,
Свернув башку возвышенным страданьям,
Прошу покончить с выспренним порханьем,
И объясниться языком земным.

Гнушаетесь вы обществом моим.
Язвите над моим недомоганьем,
А то, на что гляжу я с содроганьем,
Находите забавным и смешным.

Что ж, веселитесь, если не устали,
Насмешки удаются вам вполне.
Острите, издевайтесь всё прощаю.

Я, как клинок, откованный из стали,
Лишь твёрже становлюсь в таком огне,
И разум свой холодным сохраняю.

XIII

И разум свой холодным сохраняю,
И свежесть чувств пытаюсь не забыть,
И "сам себя собой изничтожаю",
Пытаясь разум с сердцем примирить.

Лечусь а рана всё не заживает,
И с каждым днём сильней кровоточит.
"Кто любит, тот любим" - душа вещает,
А разум об обратном говорит.

Ловкач-законник ради гонорара
Добьётся обвинения истца,
Пренебрегая правдой и законом.

На пепелище древнего пожара
Я снова вынужден сойтись с драконом,
Чтоб довести спектакль до конца.

XIV

Чтоб довести спектакль до конца,
Труби, трубач, команду к канонаде,
Мы выступаем нынче в маскараде,
И мне нужна одежда для лица.

А ночью у знакомого крыльца,
Настроив лютню, приступлю к осаде.
Что из того, что правды нет в балладе?
Их пишут, чтобы волновать сердца.

Так пусть же лицедействует весь мир,
Безумствуя в порыве вдохновенья!
Во здравие любви закатим пир!

Добро пожаловать на представленье!
Искра пожаром страшным возгорится.
В нём сгинет Феникс, чтобы возродиться.

Магистрал

В огне любви я Фениксом сгораю.
Душа моя на части сердце рвёт,
Ей злая страсть покоя не даёт.
От боли я уже изнемогаю.

Но ведомо ль тебе, как я страдаю?
Калёная игла мой разум жжёт,
Огнём объят и холоден, как лёд.
Я сам себя собой изничтожаю.

Лишь дорожа спокойствием твоим,
В тень ухожу и Призрака играю.
Я уксус пью для бледности лица,

Подрезав крылья жалобам своим.
И разум свой холодным сохраняю,
Чтоб довести спектакль до конца.

27 апреля 2005

* Сейчас вы наслаждаетесь только стихами от MacLeod: